Татьяна Соломатина: лестница из Одессы, ведущая в Сан-Франциско


Автор: Татьяна Соломатина
Татьяна Соломатина - автор "Акушер-Ха!", "Кафедра А&Г" и других произведений - еще перед Новым годом порадовала поклонников детективом "Естественное убийство. Невиновные". Мы тогда прогнозировали, что судмедэксперт Всеволод Северный станет Ниро Вульфом Татьяны Соломатиной. Так и вышло - скоро в издательстве "Эксмо" выходит "Естественное убийство-2. Подозреваемые". А для наших читателей Татьяна Соломатина написала... любовное письмо. Кому оно адресовано? Узнайте сами!

Здравствуй, мой дорогой Сан-Франциско!

Знаю-знаю, ты улыбнёшься такому старомодному началу. Ты опять обвинишь меня в излишней сентиментальности и расскажешь, что нынче так писать не модно, следует сразу переходить к делу. Я беззаботно расхохочусь, мол, какие у нас с тобой могут быть дела, мой дорогой Сан-Франциско! Ты мне скажешь, ну приезжай, приезжай, пожалуйста, я никак не могу, но ты – приезжай! Я отвечу, что как только выдастся возможность… Потому что я тоже несвободна. Ты отлично знал об этом, когда начинался наш роман. Ты отлично знал, и, тем не менее, позволил этому роману начаться, хотя ты гораздо старше меня, мой дорогой, мой любимый Сан-Франциско. Так что это на твоей совести… Да-да, я уже слышу твой прекрасный, чуть хрипловатый, твой завораживающий обаятельным цинизмом хохот. Действительно, какая совесть у авантюриста! Не делай торжественно-обиженное лицо. Ты мне сам рассказывал, помнишь? Мы сидели с тобой ночью на тридцать девятом причале, и ты хвастался мне своим прошлым. Очаровывал наивную дурочку и без того уже в тебя по уши влюблённую. Ты говорил, что это очень забавно, когда у тебя родители монахи-францисканцы, а ты то двойной-тройной агент и переходишь на ту сторону, где тебе удобнее, то полностью погружаешься во все прелести золотой лихорадки… 
Как ты это тогда назвал? «Мой ранний социальный климат был нестабилен». Мой дорогой Фриско, я по сравнению с тобой, разумеется, девчонка, но понимаю о чём ты! Успокойся! То, что у тебя разбойное прошлое, только добавляет тебе шарму. Женщины любят разбойников… Не бывает благородных разбойников! Это красивые сказки для иностранных девушек. Но ты создал огромное количество рабочих мест... А выживут только те, кто должен.
Знаешь, дорогой мой Сан-Франциско, когда наша с тобой ёмкость 0,7 подходила к концу, ты рассказал мне о  Джо́шуа А́брахаме Но́ртоне и, чёрт возьми, Сан-Франциско!.. Я плакала не потому, что была пьяна. Я плакала, потому что ты, Сан-Франциско, несмотря ни на что – таки благороден! Это было так красиво, так трогательно и так… по-человечески – Первый Император Америки! Кажется, над этой историей плакала не только никому не известная я, ночью, на твоём тридцать девятом причале. «Почему вы плачете, мэм?» - спросил меня мексиканский уборщик, терпеливо дожидающийся, когда я докурю сигарету и выброшу бычок в мусорку. «В каком другом городе безобидный сумасшедший, воображающий себя императором обеих Америк, был бы окружён таким ласковым вниманием? Где ещё уличные прохожие стали бы считаться с его иллюзиями? Где ещё банкиры и торговцы пускали бы его в свои конторы, брали бы его чеки, соглашались бы выплачивать ему «небольшие налоги»? Где ещё ему позволили бы присутствовать на торжественных актах в школах и колледжах и обращаться к присутствующим с речью? Где ещё на всём божьем свете мог бы он, заказав и — съев в ресторане самые изысканные блюда, спокойно уйти и ничего не заплатить? Говорили даже, что он был очень привередлив и, оставшись недоволен, грозил вовсе прекратить посещения такого ресторана…» - ответила я твоему мексиканскому уборщику. «О, да!» - сказал он и, ловко обновив пластиковый пакет в огромной мусорке, унёсся прочь со своей тележкой. «Это не я! Это Стивенсон!» - крикнула я вслед растворившейся в ночи тени. А ты расхохотался, потому что мои кеды, стоящие под скамейкой, пнула высокомерная чайка, размером с доброго индюка.
А утром? Помнишь то утро? Мы с тобой сидели у океана и смотрели, как пловцы сталкиваются с тюленями и, вежливо раскланявшись, расплываются в разные стороны. Ты, мой дорогой хулиган Сан-Франциско, рассказывал мне о том спорщике, забившемся, что его лошадь доплывёт до Алькатраса? Вечером, в баре… А наутро пришлось за слова отвечать. И, плывя рядом в лодочке, ему стало так жалко свою ни с кем ни на что не забивавшуюся лошадь, отвечающую теперь не за свои слова, что он кинулся в воду и поплыл рядом со своим верным бессловесным другом. И теперь каждый год целая куча твоего народа, Фриско, кидается в океан и плывёт до Алькатраса. В память о… В память о лошади? О верности? В память об умении отвечать за свои слова самому? Мы с тобой смеялись, мой дорогой Сан-Франциско, и я сказала: «Да что тут плыть?! Два километра с четвертью? Не смеши меня!»

А ты стал мне говорить о том, что температура тут всего четырнадцать-пятнадцать градусов и холодные течения… И тут я повела себя, как тот самый дурак в баре и забилась с тобой, что тоже доплыву. Ты стал серьёзен, мой дорогой Сан-Францсико, но было уже поздно. Я уже дала тебе слово и ты, даже если хочешь, не вернёшь мне его назад. Слово – не из тех подарков, что подлежат возврату. Я, как и мы все, немножечко лошадь… Что может быть важнее лошади на диком-диком Западе, мой дорогой Фриско, а?

А помнишь, ко мне тут же подошла маленькая китайская собачка, отвлекшись от созерцания своей хозяйки - миниатюрной китайской старушки, которая живенько гоняла свою Ци от пяток до макушки нехитрыми упражнениями? И мы вместе повиляли хвостами о том, что собаки – это тоже важно. Ничуть не меньше лошади или слова.

А миниатюрная китайская старушка смеялась, помахивая нам то рукой, то ногой. И ты махал ей в ответ, мой дорогой Сан-Франциско, и тоже смеялся. Это так прекрасно, когда из тумана всерьёз данного слова вдруг выходит яркое радостно смеющееся солнце, дарящее себя всем – и лошадям, и собакам, и китайским старушкам, и русским девушкам, и тебе самому, мой дорогой Фриско… Ты наклонился ко мне и шепнул: «Это уже давно моя китайская старушка. Её прапрабабушка пришла сюда на корабле, везущем мне чистое бельё аж из самого Китая! Ты не поверишь, но когда-то у меня было очень много грязного белья и совсем не было стиральных машин. И я отправлял своё грязное бельё в прачечную за океан!» И мы с тобой снова рассмеялись, а твои Золотые Ворота то туманились, то возникали во всей своей красе, как будто кто-то показывал нам с тобой слайды на огромном небесном проекторе.

Мне нравятся твои маленькие странности, мой дорогой Сан-Франциско. Это так очаровательно – постоянно красить Золотые Ворота. С начала и до конца. И тут же снова - сначала. Тебе и правда кажется, что их густо-насыщенный солнечно-оранжевый цвет так быстро блекнет? Ты перфекционист, мой дорогой Фриско!
А сотовая вышка, стилизацией напоминающая о том, что добрая треть твоих жителей ходит посуху благодаря останкам брошенных и затопленных кораблей?

Я люблю твоих бизонов-философов! Я скучаю по твоим улицам. Вверх-вниз, вверх-вниз! 

Мне нравится твоя коллекция трамваев и то, как ты по-мальчишески хвастаешься ею. Мне нравятся твои гидранты и столбы из секвой в путанице проводов и самая извилистая улица в мире.

И я прекрасно помню, мой дорогой Сан-Франциско, как ты затащил меня в свою Мэрию, горячо убеждая в том, что на твоей территории может жениться кто угодно на ком угодно, а равно – выходить замуж, венчаться же мы с тобой можем хоть в масонском храме, хоть в православном! Я была уже почти готова, но ты схватил меня за руку, и мы понеслись на Рашн Хиллс в один из твоих викторианских домиков пить ледяную водку и смотреть авиашоу из первого ряда партера. 

И ты снова нашёптывал мне на ухо всякие сплетни о своей соседке, что каждый вечер выпивает ровно одну бутылку вина и лучше мне не знать, сколько стоит та бутылка, равно как и стоимость апартамента, застеклённого с трёх сторон, где она её пьёт. И о соседе напротив, что со шваброй и ведром мастики латает свою крышу, чёртов скромный миллионер.
Кстати, тогда мне впервые сказали, что ты меня любишь, мой дорогой Сан-Франциско. Потому что вот так вот сразу, авиашоу!.. Ты редко кому делаешь такие щедрые подарки. Я не поверила, что ты меня любишь. Я всё считаю данностью, а вовсе не удачей. В этом мы с тобой похожи, мой дорогой Фриско.
Ты протащил меня самым чайна-таунским чайна-тауном всей Америки.

Мы перекурили с тобой на Телеграфном Холме и я, между прочим, даже не запыхалась, хотя ты так пугал меня лестницей! Я родилась и выросла в Одессе, мой дорогой Сан-Франциско! Я всё знаю о лестницах…

А потом мы с тобой прихватили из лавки ликворов и вайнов ейменского нелегала и втроём сидели на заплёванных тротуарах джапаниз-тауна, и ты каялся, что был неправ тогда, с японцами… Во время той страшной войны, после которой остались поля белых обелисков. Кажется, ты перебрал, дорогой Сан-Франциско. Ну да кто сам без греха, первый брось в тебя золотой слиток!
Мы кружили с тобой по району олд мани, и ты снова сплетничал то о потомках Леви Страуса, то о правнуках Иван Иваныча Пущина…  Мы сидели с тобой, мой дорогой Сан-Франциско, в итальянском кабачке и ели уху прямо из белых булок. Я рассказала тебе, что точно так же в Киеве едят борщ из поляницi, и ты так смешно ревновал и доказывал, что ты лучший! Ты простой парень, мой дорогой Фриско. Простые парни всегда лучшие – потому что проще. И поэтому у них купола золотее и крыши выше. Даже если это всего лишь фальш-фасад.

А в снобском гребном клубе, куда ты меня затащил, мой дорогой Сан-Франциско, стенгазета руками скромных миллионеров умилила, надраенные ладьи и кубки – восхитили, резиновая шапочка, натянутая на деревянного пеликана – рассмешила, а тот мощный мужик, что безо всякого гидрокостюма властно рассекал прохладные воды океанского залива  - поверг в трепет истинно библейской мощью. Данной нам всем, мой дорогой Сан-Франциско.

Я сказала тебе: «Эклектика – твоё имя!» Ты сказал, что «эклектика» - всего лишь пустое слово и не стоит оскорблять им красоту мира.
Я очень скучаю по тебе, мой дорогой Фриско… По твоим слезам по пожару 1906-го. И по твоей гордости за пожарных. По тому банкиру, что с бочки на берегу океана раздавал деньги лишившимся в одночасье всего просто так. Под слово. Под непустое слово чести. По твоим мужественным проституткам, по твоим бесполым хиппи. По твоим писателям. По твоим легендам и традициям. По твоей ауре. По нашим бесконечным пешим прогулкам посреди полыхающих всеми цветами фиолетового опавших лепестков.

По твоим редвудам, эвкалиптам, пальмам, гортензиям и лимонам. И по нелепым историям. По твоим пустынным безлюдным дневным улочкам и безумной вечерней Рыночной стрит. Помнишь, ты закурил, а мне до смерти захотелось в дорогой бутик, хотя бы глянуть… Я вышла, мой дорогой Сан-Франциско, а ты вовсю балагурил с красивым ухоженным меном средних лет, который, завидев меня, сказал: «Сорри, мэм!» - и элегантно раскланявшись, исчез.
А помнишь ту чёрную пампушку в дико-лиловом, встреченную нами в галерее Музея Изящных Искусств? Она влезла со всей своей необъятной попой туда, куда категорически запрещено и улыбалась в объектив жизнерадостным крокодилом. Я сказала, что кариатиды отвернулись, чтобы не видеть такой безвкусицы.

А ты мне сказал, что свобода быть безвкусной ничем не хуже всех прочих свобод. И, немного с тобой поспорив, я согласилась.
Да-да, ты всё помнишь. Передавай приветы сошедшему с картин Веласкеса официанту и повару-индейцу из английского ресторана.
Прости, что не пишу часто. Я слишком люблю тебя, мой дорогой Сан-Франциско, чтобы часто писать. Мне становится грустно, оттого, что ты не можешь, а я – несвободна… Потому я и молчу. Но если ты думаешь, что наш роман скоротечен, то… И не надо мне тут про «Юнону» и «Авось»! Эта отмазка давно своё отработала на твоих берегах!.. Ладно, ладно. Знаю, что не думаешь. Знаю, что знаешь.
Жди меня осенью в музее механических игральных автоматов.
Одна из этих штук сожрала мои три доллара, так и не выдав мне наших с тобой фотографий! Ты мне должен, мой дорогой Сан-Франциско!


Эл.почта:
Отписаться

Возврат к списку

Топ-7 мест, чтобы сделать предложение
Набережная в свете фонарей, изысканный ресторан – эти места стали банальными дляпредложения руки и сердца. А хочется, чтобы такой волшебный момент запомнился навсегда. Романтическое путешествие вам в помощь!

Новый год: инструкция по безопасности Новый год: инструкция по безопасности
В преддверии новогодних праздников эксперты международного многопрофильного центра «Стандарт Групп» дают несколько советов, как обезопасить себя от неприятностей в праздничные дни.

Куда отправиться за впечатлениями на всю жизнь Куда отправиться за впечатлениями на всю жизнь
Кто сказал, что время путешествий - исключительно лето? Истинные путешественники не зависят от сезона. Для тех, кто любит открывать новое, специалисты подобрали девять захватывающих маршрутов на любой вкус.

 На чемоданах: несколько советов по провозке багажа в самолетах На чемоданах: несколько советов по провозке багажа в самолетах
Сколько вещей взять с собой в поездку? Как уместить больше сувениров на обратном пути? За что придется доплачивать, а за что – нет? И как обезопасить багаж от порчи или потери? В помощь путешественникам международный специалисты составили подборку лайфхаков по провозке багажа при авиаперелетах.


1 - 4 из 511
Начало | Пред. | 1 2 3 4 5 | След. | Конец


DB query error.
Please try later.