Дина Рубина: «Я – оправданный преступник!»


Автор: Яна Макаренцева
Дину Рубину читающей публике представлять не надо.  «На Верхней Масловке», «Белая голубка Кордовы», «Почерк Леонардо», «Синдром Петрушки» - достаточно?  Писатель живет уже много лет в Израиле, в Москву Дина Рубина приехала, чтобы представить новую книгу – сборник новелл «Окна», - вышедшую в издательстве «Эксмо». Среди тех, кому удалось пообщаться с писателем, был и корреспондент Woman Space.

- Дина Ильинична, что для вас значит "жить здесь и сейчас"?

- К сожалению, мы живем ни в прошлом, ни в будущем, а в настоящем – здесь и сейчас. И вот когда мы чувствуем, что живем, а не думаем, что жизнь начнется завтра, послезавтра, а еще лучше через год, когда мы поедем в Испанию, Италию, на Филиппины, - тогда и возникает чувство жизни. Иначе оно не возникнет никогда – всегда будет казаться, что жизнь начнется летом. А летом выяснится, что вы заболели ангиной, и Филиппины вам до фени, а потом начнется что-нибудь еще... Вот это и есть чувство достоинства и ощущения себя внутри процесса, внутри бурной, а может и спокойной жизни.

- В последнее время намечается такая тенденция, что читатель глупеет. Вы замечаете, что происходит некое упрощение его восприятия?

- Это зависит от читателя, от того, что он читает. Если читать одни детективы и фантастику, конечно, мышца для постижения прозаических текстов ослабнет, ведь все дело в привычке - это то, что нужно тренировать со школьного возраста, чтобы с юности готовить себя для более серьезной литературы. На себе я этого не чувствую: тиражи моих книг растут. Вчера прошла встреча в книжном магазине, было огромное количество народу, я подписала пропасть книг. Также по тем письмам, которые я получаю, мне кажется, что мой читатель – человек умный, интеллигентный, проницательный, чувствующий и понимающий. Другое дело, что книга как бумажный организм дышит на ладан. Эти страшные электронные читалки, в которые засовываются тысячи книг, я ненавижу, как личного врага. Наверное, скоро литература перейдет в электронный пласт. А мы – инвалиды технологической революции, мы действительно пострадавшая сторона, я думаю, что это плохо. Но это мое мнение ретрограда. Старой тетки, проще говоря. 

- Как вы относитесь к литературному творчеству своих коллег-современников?

- Я боюсь это произносить, так как это может быть неправильно понято. Но Бетховен, говорят, не слушал произведения современных ему композиторов. Потому что есть такая хрупкая вещь, как собственная интонация. Например, какой-то текст Набокова, Бродского или Гоголя очень помогает мне настроиться на рабочий день. Речь современного мне текста, со всеми ее российскими реалиями, экскаваторным ходом фразы, очень меня сбивает, я могу потом полтора дня приходить в себя и пытаться очистить от этого слух. Повторяю: не потому что какой-то писатель пишет хуже, а потому что у нас разные интонации.

- А вы читаете то, что пишут о вас критики?

- Слава Богу, уже ее не читаю. В молодости читала, очень переживала, старалась понравиться критикам. В какой-то момент поняла: почему я должна им нравиться, к ним прислушиваться? Я ведь эти табуретки строгаю 40 лет, кто сказал, что я в литературе понимаю хуже, чем господин критик?

- Часто ваши знакомые узнают себя на страницах вашей прозы?

- Понимаете, писатель не живет в безвоздушном пространстве. Не существует писателя, который не использовал бы в своих текстах какие-то истории из жизни. Другое дело, что он переводит это из пласта "лохматой жизни" в ограненные плоскости литературного текста. Прототипы были всегда и везде. Ну как писателю не использовать какую-нибудь чудесную рожу, с которой встретился и еще и перекинулся двумя-тремя словами? А тот, кто себя узнает, всегда испытывает чувство самонадеянности, потому что прототип всегда бледнее, чем литературный персонаж, и у него возникают вопросы: во-первых, "Как посмела?", а во-вторых, "Я этого никогда не говорил". Мне приходилось даже бывать под судом – с гордостью скажу я. Между прочим, была оправдана. Так что вы видите перед собой оправданного преступника!

- Вы успеваете общаться с соотечественниками в Израиле?

- Я стараюсь выступать как можно реже. Было время, когда я зарабатывала этим на жизнь, прочесывала всю Америку, весь Израиль. Но я очень люблю свой письменный стол и свои стены дома. 

- Вы приехали в Москву ненадолго, а дома вы следите за нашей предвыборной гонкой?

- Я покинула Россию много лет назад, и одним из главных моих принципов является не говорить о том, в чем я не могу поспособствовать каким-то изменениям. Я и за политикой в Израиле не очень слежу. Кроме того, у меня дома попросту нет телевизора. Возможно, если бы я была поэтом, смогла бы это комментировать – они, знаете, вышагивают к автобусной остановке, а внутри нарабатываются стихи, прозаики же – это угрюмый, тяжелый, воловий народ, который должен долго-долго сидеть в своем закрытом кабинете, оставив свою семью и огрызаясь, чтобы его оставили в покое. Тогда, возможно, что-то получится, а иначе – никак. 

- Вас легко представить за компьютером, в погоне за словом, а какая вы в быту?

- Я же не выгляжу небожителем. Когда семья хочет есть, я отлично готовлю обед, но все же предпочитаю, чтобы все домашние обязанности касались меня в более мягкой форме. Когда мы с семьей только эмигрировали в Израиль, я отлично мыла чужие виллы, получая за это 10 шекелей в час – это я тоже прошла. Я не боюсь физического труда, я абсолютно нормальная трудовая баба.

- Говорят, что два ярких творческих человека в одной семье – это слишком много… (художник Борис Карафелов – супруг Дины Рубиной – Авт.)

- Не говорите, это просто беда какая-то. Совместное существование зависит от характеров. Я не скажу, что мы с Борисом мизантропы, но мы замкнутые на себе люди. Мы можем целыми днями молчать и вполне комфортно себя чувствовать. Но судя по тому, что разъезжать по миру нам все еще хочется вдвоем, я думаю, что еще не все потеряно. (Смеется.)


Эл.почта:
Отписаться

Возврат к списку

 70 Каннский кинофестиваль: Пальма в квадрате 70 Каннский кинофестиваль: Пальма в квадрате
Что ж, праздник кино состоялся, юбилей удался. Да, не случилось в программе нынешних Канн сенсаций и шедевров, но крепкий средний уровень картин, маленькие открытия и творческие удачи оставили неизгладимо приятное общее впечатление.

 Великолепная семерка Амфеста Великолепная семерка Амфеста
20 сентября в Москве и еще десятке российских городов открывается AmFest – ежегодный подарок киноманам, фестиваль нового американского кино. Форум славен тем, что в его программе – картины, которые мы можем так и не увидеть в прокате.

Иранская дочь, болгарские башмаки и верность школе Станиславского Иранская дочь, болгарские башмаки и верность школе Станиславского
В Москве завершился 38-й Международный Кинофестиваль. Главный приз, «Золотого Георгия», как и предсказывали многие прогнозы, получил иранский режиссер Реза Миркарими за фильм «Дочь».

 ММКФ: Призывник обулся под рэп ММКФ: Призывник обулся под рэп
На Московском Кинофестивале при полном аншлаге (публика сидела на ступеньках и толпилась в дверях) еще раз показали новый фильм Сергея Соловьева «Ке-ды».


1 - 4 из 832
Начало | Пред. | 1 2 3 4 5 | След. | Конец


DB query error.
Please try later.