Человек и крылья

Человек и крылья

Идешь на фильм про авиакатастрофу «по мотивам реальных событий», и думаешь: ну, плавали, знаем. Вот сейчас покажут, как беззаботные пассажиры и веселый экипаж рассаживаются по местам, взлетают, как вдруг возникает нештатная ситуация: стая птиц выводит из строя оба двигателя, все плохо, самолет падает, до аэропорта не дотянуть, город Нью-Йорк внизу, кто-то орет и патетично прощается, кто-то демонстрирует хладнокровие и выдержку – и кончается все заранее известно чем. Нет, не тем, чем вы подумали.



Аэробус А-320 относительно благополучно приводнился на реку Гудзон, пассажиры и экипаж эвакуировались на крылья и надувные трапы, а пароходики, курсирующие в акватории мегаполиса, оперативно всех подобрали. 155 человек, все живы и даже почти здоровы. Только малость замерзли, январь на дворе, вода плюс 2 градуса.  Фото и видео чудесного спасения (дело было в 2009-м) в изобилии разошлись по мировым новостям. Так что не рассчитываешь ни на какие сюрпризы, разве что на эффектное зрелище, ведь кино снято камерами IMAX. Но фильм Клинта Иствуда «Чудо на Гудзоне», оказывается, немного про другое; даром что в оригинале он называется «Салли» - так именовали в быту командира экипажа, Салленбергера. Его играет седой и усатый Том Хэнкс, и сняли они с Иствудом портрет, а не масштабное кинополотно.



Респект прежде всего Хэнксу: он довольно рано получил свои «Оскары», но продолжает исправно выдавать достойные актерские работы. А воплощение на экране реально существовавших личностей, эдаких «скромных героев», в последние годы вообще стало его коньком.
Когда мы встречаемся с главным персонажем, приводнение уже случилось, прямые включения с городской набережной с полузатонувшим лайнером на заднем плане по всем телеканалам. В транспортном департаменте начинается расследование, въедливое, с закрытыми допросами, компьютерными выкладками, с привлечением многочисленных экспертов, пытающихся доказать математически, что рейс мог, мог вернуться в аэропорт, и что Салли, может, и герой в глазах непосвященных, но для авиаспецов – скорее, авантюрист. Командир вновь и вновь прокручивает в голове аварию. Все ли он сделал правильно, не было ли иного выхода? И пусть второй пилот (Аарон Экхарт) убеждает, что нет, не было, - опытнейший летчик и впрямь вот-вот начнет сомневаться в себе.



Салли, конечно, не первый, кто был вынужден садиться на воду. В истории гражданской авиации известно несколько случаев приводнения, с разным исходом. Успешный имел место и в Ленинграде в 1960-е, когда советские летчики сажали Ту-124 на Неву.  Этот, Нью-Йоркский эпизод, выделяется, впрочем, солидной вместимостью воздушного судна и поразительным стечением обстоятельств, от фатальных – ну, кто ждал такую плотную стаю гусей прямо в лоб на взлете? – до удачных: самолет приводнился на довольно оживленной реке, однако не столкнулся ни с каким плавсредством, при этом корабли и спасатели были достаточно близко, чтобы меньше чем за полчаса взять на борт всех находившихся в аэробусе. Том Хэнкс очень хорошо передал на крупных планах это понимание: что действительно зависит от тебя, когда ты в пилотском кресле, а что не вполне. И порой того, что от тебя зависит, достаточно, чтобы люди с рейса вернулись домой, пусть и без багажа (кстати, и багаж-то из Гудзона потом, говорят, выловили).  Словом, у экипажа тут неубиваемые козыри перед строгой комиссией. Как признает на разбирательстве один из уважаемых экспертов, «впервые слушаю запись авиакатастрофы с бортовых самописцев при живых участниках».  
На финальных титрах присутствуют кадры с прототипами героев ленты, с настоящим Салленбергером и его реальными (благодарными) пассажирами. Но сколько бы командир в исполнении Тома Хэнкса ни повторял с экрана, что в счастливом спасении все задействованные должны разделить заслуги поровну, авторы картины явно выбрали себе одного виновника торжества. Что, впрочем, справедливо: любой из нас, садясь в самолет, надеется прежде всего, что в кабине Салли, а не Любиц какой-нибудь.