Полюбили до смерти

Полюбили до смерти

"Багровый пик" в кино.



Новый фильм мексиканского режиссера Гильермо дель Торо мало кого из первых зрителей оставил равнодушным. Одним критикам "Багровый пик" навеял воспоминания об экранизациях детективных страшилок Эдгара По, популярных в 60-е, другим - готические сказки, где инфернальные силы властвуют над людьми безраздельно, а третьим - гиньоль, кровавый кукольный театр с элементами комедии. Истина, вероятно, где-то посредине.


В богато декорированной и дивно, со скрытым смыслом, расцвеченной картине сюжет замешан на двух самых беспроигрышных для публики, хоть и фатальных для персонажей, темах: любви и смерти. Дело происходит в начале ХХ века; первые автомобили уже появились, но платья дам еще подметают уличную грязь. Юная блондинка Эдит (Миа Васиковска, "Алиса в стране чудес" и "Джейн Эйр"), дочка богатого американского дельца, мечтает стать писательницей. Причем не автором любовных романов, не как Джейн Остин, а как создательница "Франкенштейна" Мэри Шелли, поскольку не только верит в призраков, но и сама их видела.


Отец, издатели и светское общество относятся к творчеству девушки скептически. И только новый знакомый, приезжий британский аристократ Томас Шарп, замечает, что там, откуда он прибыл, к привидениям относятся серьезно. Томас (Том Хиддлстон, Локи из "Тора" и вампир из "Выживут только любовники") своим мрачноватым обаянием пленяет блондинку. И, похоже, сам питает к Эдит искреннее чувство, хоть и не без корыстного интереса к капиталам ее отца. Когда девушка все же выйдет за Томаса и поселится в его родовом гнезде под названием Багровый пик, то убедится, что деньги Шарпам ой как нужны, прежде всего на ремонт: помпезный старинный дом в буквальном смысле разваливается. Да и добыча красной глины, на которой ее новоиспеченный супруг надеялся сделать состояние, требует значительных инвестиций. Пока что от глины одни убытки, прежде всего - репутационные: проступая даже из-под снега, субстанция придает землям в окрестностях поместья зловещий кровавый оттенок.

Призраки в доме тоже отчего-то не белые, а красные. "Милый, здесь кто-то умирал?" - спрашивает мужа новобрачная в тревоге после очередного ночного визита окровавленного существа. А муж в ответ типа - дому же много веков, полно народу тут скончалось! - Но бояться молодой жене, как выяснилось, стоило бы не мертвых.

Если в теме привидений в "Багровом пике" присутствует много неясностей, то в плане любви все гораздо проще: перед нами своеобразный любовный треугольник с двумя леди и одним джентльменом. У Томаса Шарпа есть старшая сестра Люсиль (Джессика Частейн), явно считающая себя истинной хозяйкой дома и принимающая невестку вроде бы корректно, но надменно. Любовь сестры к брату внешне носит не столько возвышенный, сколько собственнический характер. И из-за напускной вежливости хозяйки бедняжка Эдит далеко не сразу увидит банальную соперницу в Люсиль, чье влияние на Томаса кажется почти безграничным.


Джессика Частейн ("Прислуга", "Древо жизни", "Цель номер один"), надо признать, по полной отрывается в роли дамы, чопорной снаружи и бурлящей страстями изнутри. И когда дело доходит до выплеска этих страстей, именно от ее героини исходит вся комедия в фильме. Дело в том, что  сестра проводит немало времени за сервировкой трапез и чаепитий, у нее под рукой и столовые приборы, и ножи, а в случае дамы со страстями такая доступность – как ружье, висящее на стене.  Впрочем, подручными колющими и режущими предметами не прочь будет воспользоваться и тихоня Эдит, для защиты. Так вот, моменты разборок с участием обеих леди в "Багровом пике" сколь страшны, столь и смешны. Но смех для зрителя, как известно, есть механизм психологической защиты.


Примечательно, что вопреки суждениям о недалекости (в смысле, близости) - таких страстей, как любовь и ненависть, в этой картине одно с другим никак не спутаешь. И впору лишь пожалеть мягкотелого господина Шарпа, который не способен, кажется, никого ненавидеть, но и не в состоянии выбрать между любовью к кисейной жене и привязанностью к бескомпромиссной сестре. Фильм в целом, кстати, неопределенностью вызываемых эмоций похож на Томаса еще больше, чем на образ его сестрицы: он ужасен и прекрасен одновременно.